Елена А. Маркова, кандидат филологических наук
117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6
Elena A. Markova, Candidate of Philological Sciences,
bld. 6, Miklukho-Maklaya st., Moscow, 117198
За почти тридцатилетнюю историю украинская политика в языковой сфере прошла несколько этапов своего развития. Украинская элита, которая формировалась еще до распада СССР, активно использовала вопрос о языке для достижения своих политических целей. Еще на рубеже 80-90-х годов прошлого века вопрос о статусе русского языка оказался в фокусе политической борьбы. Националистически настроенная элита Украины, опираясь на поддержку партийного и бюрократического аппарата стали использовать вопрос о языке, чтобы завоевать симпатии населения юго-восточных регионов. В тот период это имело огромное значение, поскольку до распада СССР, украинская элита была заинтересована в том, чтобы не допустить роста протестных настроений внутри страны.
В последующие годы вопрос о статусе русского языка не раз становился предметом острых политических баталий и одновременно спекуляций. Партия регионов, коммунистическая партия использовали тему «защиты» русского языка для консолидации своего электората перед парламентскими и президентскими выборами. При этом западно-украинские элиты отстаивали иную позицию, предлагая расширить сферу применений украинского языка и одновременно — ограничить сферу использования русского языка.
Несмотря на острую борьбу между западно-украинскими и восточно-украинскими элитами, особенно в предвыборные периоды, Украина постепенно «дрейфовала» в сторону ограничения использования русского языка и расширения украинского в образовании и культуре.
Ситуация в языковой сфере на Украине кардинально изменилась после 2014 года, когда к власти пришли представители националистических сил. Был взят курс на ревизию законодательства, регулирующего применение языков национальных меньшинств, к которым стал относиться и русский язык. В итоге, возможности для использования русского языка были резко ограничены, при одновременном усилении роли украинского языка. Данная ситуация уже привела к обострению отношений Украины с сопредельными странами, в которых негативно оценили политику Украины в языковой сфере. Кроме того, ограничение возможностей для использования русского языка привело к росту напряженности внутри страны, провоцируя новые межрегиональные противоречия.
In its almost three decades history, Ukrainian language policy has gone through several stages of its development. Formed before the collapse of theUSSR, the Ukrainian elite actively used the issue of the language to achieve its political goals. Even at the turn of the 80-90s of the last century, the issue on the status of the Russian language was in the focus of the political struggle. Relying on the party and bureaucratic apparatus support, the nationalistically-spirited elite ofUkrainebegan to use the language issue for winning over the population of the southeastern regions. At that time, it was of great importance, since before the collapse of theUSSR, the Ukrainian elite was interested in preventing the growth of protest sentiment within the country. In subsequent years, the issue of the Russian language status has repeatedly become the subject of intense political battles and speculation as well. The Party of Regions, the Communist Party exploited the theme of “protecting” the Russian language to consolidate their electorate before the parliamentary and presidential elections. Concurrently, the Western Ukrainian elites defended a different position, proposing to expand the scope of the Ukrainian language while at the same time confine the Russian language.
Despite the turmoil between the Western Ukrainian and Eastern Ukrainian elites, especially during the pre-election periods,Ukrainegradually “drifted” towards restricting the use of the Russian language and expanding Ukrainian in education and culture.
The situation in the linguistic sphere inUkrainechanged dramatically after 2014, when representatives of nationalist forces came to power. It became a policy to revise the legislation governing on the use of languages of national minorities, to which the Russian language began to fall into. As a result, the possibilities for using the Russian language were confined, while enhancing the role of the Ukrainian language. This situation has already aggravated the relations betweenUkraineand neighboring countries, in which they negatively evaluatedUkraine’s policy in the language sphere. In addition, limited scope for the Russian language has ratcheted up tension within the country, provoking new inter-regional contradictions.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.