В статье исследуется эволюция политики Китая в отношении Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В условиях нарастания противоречий в мировой политике и обострения экономических проблем, расширение взаимодействия с интеграционным объединением отвечало интересам Китая, который так же, как и Россия, нуждался в реализации дополнительных мер, способных поддержать его экономическое развитие. В статье анализируется позиция китайской стороны в отношении интеграционного объединения, которое представляло значительный интерес с точки зрения продвижения экономических интересов. Большое внимание уделено анализу основных документов, которые легли в основу последующего взаимодействия Китая с ЕАЭС. В политике Китая в отношении ЕАЭС выявлен многоуровневый характер отношений. Пекин проводит политику в отношении ЕАЭС, как объединения, и одновременно, реализует курс на расширение отношений с отдельными странами, которые входят в его состав. Основное внимание Пекин уделяет России, как наиболее экономически развитому члену интеграционного объединения. Установлено, что Пекин использовал заинтересованность России в получении дополнительных возможностей в решении экономических проблем, которые возникли после введения санкционной политики со стороны Запада. Сделан вывод, что для России, которая с 2014 года находится под санкционным воздействием коллективного Запада, расширение сотрудничества интеграционного объединения с Китаем приобрело особое значение. В итоге, Китай реализовал поставленные задачи, расширив взаимодействие как с ЕАЭС, так и с отдельными его членами. В статье использован системный анализ, который позволил раскрыть политику Китая в отношении ЕАЭС.

В статье рассматривается история китайско-украинского аграрного сотрудничества, его основные формы и структурные особенности. Также анализируется, как внутриполитические изменения на Украине и региональная геополитическая ситуация повлияли на двусторонние отношения в сельском хозяйстве. Исследование опирается на межправительственные соглашения, корпоративные инвестиционные проекты и данные о торговле сельхозпродукцией между двумя странами за 2009–2025 гг. Авторы выделяют три этапа сотрудничества: формирование институциональной базы (2009–2013 гг.); расширение инвестиций и торговли (2014–2021 гг.); преодоление кризисных последствий и частичное восстановление (2022–2025 гг.). Украина стала крупным поставщиком сельскохозяйственной продукции на китайский рынок, прежде всего кукурузы и ячменя. Однако политические перемены 2014 г. затормозили реализацию ряда проектов. А эскалация конфликта в 2022 г., а также последовавшая за ней корректировка Китаем структуры импорта зерна, привели к резкому и затяжному падению украинского сельскохозяйственного экспорта в Китай. В 2024–2025 гг. стороны возобновили диалог: подписали новые карантинные соглашения и провели заседания Подкомиссии по сельскохозяйственному сотрудничеству. Богатые черноземные ресурсы Украины, с одной стороны, и технологические преимущества Китая с его рыночным спросом – с другой, создают естественную основу для взаимовыгодного сотрудничества. Тем не менее его стабильность ограничена земельной политикой Украины и геополитической обстановкой. Дальнейшее развитие будет зависеть от постконфликтного восстановления логистической инфраструктуры, устойчивости аграрного курса Украины, а также от того, скорректирует ли Китай свою стратегию диверсификации импорта продовольствия.

Cтатья посвящена анализу трансформации внешнеполитической стратегии Исламской Республики Иран на Южном Кавказе в период 1991–2025 годов. Актуальность исследования определяется необходимостью понимания долгосрочных трендов иранской дипломатии в условиях радикальных изменений регионального баланса сил после Второй Карабахской войны 2020 года, ослабления позиций России, усиления Турции и Азербайджана, а также активного вовлечения западных акторов в дела региона. На основе хронологического и сравнительного анализа выделены три ключевых этапа эволюции: идеологический энтузиазм постсоветского периода (1990-е годы), оформление и отработка гибридной модели (2001–2020 годы) и вынужденная адаптация к новым реалиям после 2020 года.
Показано, что постоянными факторами остаются защита территориальной целостности от пантюркизма, обеспечение коридора «Север–Юг» и противодействие западному влиянию, в то время как переменные факторы (санкции, сдвиги в региональной конфигурации, внутриполитические изменения в Армении и Азербайджане) вынуждают Тегеран к постоянной корректировке инструментария. 

Cтатья посвящена комплексному анализу возможностей и ограничений применения технологий искусственного интеллекта (ИИ) в экономической политике стран постсоветского пространства в период 2019–2025 гг. Автор рассматривает ИИ как стратегический инструмент макроэкономического регулирования, способный оптимизировать фискальное администрирование, прогнозирование и управление рисками. В работе исследуется переход экономик постсоветских стран от фрагментарной цифровизации к системному стратегическому планированию, закрепленному в национальных концепциях и стратегиях развития ИИ. Особое внимание уделяется практическим кейсам внедрения технологий в государственном секторе и финансовой сфере, а также влиянию ИИ на повышение собираемости налогов и трансформацию бизнес-процессов.В результате исследования выявлены существенные барьеры, препятствующие реализации технологического потенциала региона: дефицит квалифицированных кадров, инфраструктурный разрыв между центрами и периферией, а также технологическая зависимость от импортных компонентов и оборудования. Обосновано, что внедрение ИИ ведет к поляризации занятости и риску роста структурной безработицы в секторах с преобладанием рутинного труда. Автор делает вывод о необходимости комплексного подхода, сочетающего инвестиции в суверенную инфраструктуру данных с развитием человеческого капитала и совершенствованием нормативно-правового регулирования. Результаты исследования могут быть использованы для дополнения и уточнения мер в рамках национальных политик в области цифрового развития и минимизации социальных рисков автоматизации.

Статья посвящена анализу влияния современного американского изоляционизма на внешнеэкономическую стратегию России. Актуальность исследования обусловлена трансформацией внешнеполитического курса США после глобального финансового кризиса 2008–2009 гг., когда Вашингтон перешёл от либерального интернационализма к избирательной модели глобального участия, сочетающей отказ от прямых военных обязательств с инструментализацией экономических институтов. Цель статьи – выявить механизмы воздействия американского изоляционизма на российскую экономику и показать, как санкционное давление привело к структурной перестройке финансовой системы, промышленности и энергетического экспорта России. Методологическую основу исследования составляют институциональный подход и метод кейс-анализа. В работе использованы официальные документы (стратегии национальной безопасности США, концепции внешней политики России), статистические данные центральных банков и международных организаций, а также отраслевая аналитика. В результате исследования установлено, что американский изоляционизм не означает равномерного сокращения глобального присутствия США, а представляет собой концентрацию ресурсов на сдерживании ключевых конкурентов, включая Россию. Санкции, блокировка доступа к финансовой инфраструктуре и технологические ограничения принудили Россию к форсированному созданию параллельных платёжных систем (СПФС, цифровой рубль), дедолларизации резервов, переориентации энергопотоков на Азию и развитию механизмов обхода санкций через ЕАЭС. Исследование показало, что американский изоляционизм, парадоксальным образом, ускоряет распад универсального институционального моноцентризма и способствует формированию конкурирующих систем глобального регулирования. Россия, оказавшись на острие этого процесса, становится одним из активных субъектов институционального проектирования, а её сотрудничество с БРИКС и глобальным Югом приобретает системное значение для будущего миропорядка.

В статье анализируются основные события внутриполитической жизни Молдавии 2020-2025 гг. Автор показывает, что события этого периода являются во многом продолжением эволюции молдавской политической системы в постсоветский период, в рамках которой большое значение имели идентитарные вопросы и влияние геополитического фактора. Вместе с тем, отмечается, что после прихода на пост президента М.Санду, внутриполитические процессы приобрели ряд новых черт. В частности, констатируется, что трансформация внутриполитического курса Кишинева после прихода на пост президента страны М. Санду характеризуется усилением геополитизации внутриполитической жизни и давления на оппозицию, антироссийских риторики и действий властей, монополизацией медийного поля и гуманитарной политики. В статье анализируется инструментарий административного ресурса, применявшегося властями в ходе выборов, роль коллективного Запада как внешнего фактора, активно влиявшего на результаты выборов, такие особенности политической жизни Молдавии как фактор диаспоры и его электоральное значение.   Автор делает выводы относительно ключевых тенденций внутриполитической жизни Молдавии, которые наиболее отчетливо проявились в ходе президентских и парламентских избирательных кампаний и их возможного влияния на дальнейшую эволюцию политической системы Молдавии.